ГЛАВА 7
Смена культурологической парадигмы

Культура - источник будущих конфликтов?

Профессор Гарвардского университета С. Хантингтон выдвинул культурологическую гипотезу о том, что современная мировая политика вступает в новую фазу, когда источником конфликтов станет не идеология и экономика, а культура. Он полагает, что именно она будет теперь определять важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов...

По его словам, наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться не между нациями-государствами, а между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. "Линии разлома между цивилизациями, - считает Хантингтон, - это и есть линии будущих фронтов".

Можно ли считать грядущий конфликт между цивилизациями завершающей стадией той эволюции, которую претерпели глобальные конфликты в современном мире? На протяжении полутора веков после Вестфальского мира, который оформил современную международную систему, в западном ареале конфликты разворачивались главным образом между государями - королями, императорами, абсолютными конституционными монархами, стремившимися расширить свой бюрократический аппарат, увеличить армию, укрепить экономическую мощь, а главное - присоединить новые земли к своим владениям. Этот процесс породил нации-государства. Начиная с Французской революции, основные линии конфликтов стали пролегать не столько между правителями, сколько между нациями.

Данная модель, полагает Хантингтон, сохранялась в течение всего XIX в. Конец ей положила Первая мировая война. А затем в результате русской революции (Октябрь 1917 г.) и ответной

94

реакции на нее конфликт наций уступил место конфликту идеологий. Сторонами такого конфликта, в соответствии с концепцией Хантингтона, были коммунизм, нацизм и либеральная демократия. Во время "холодной войны" этот конфликт вылился в борьбу двух сверхдержав, ни одна из которых не была нацией-государством в классическом европейском смысле. Их самоидентификация формулировалась в идеологических категориях.

Все прошлые конфликты между правителями, нациями-государствами и идеологиями были главным образом конфликтами западной цивилизации. У. Линд назвал их "гражданскими войнами Запада". Это столь же справедливо в отношении "холодной войны", как и в отношении мировых войн, а также войн XVII, XVIII, XIX столетий. С окончанием "холодной войны" подходит к концу и западная фаза развития международной политики. В центр выдвигается взаимодействие между Западом и незападными цивилизациями. На этом новом этапе народы и правительства незападных цивилизаций уже не выступают как объекты истории, как мишень западной колониальной политики, а наряду с Западом сами начинают творить историю по собственным меркам.

Теперь все большую роль будет играть идентичность на уровне цивилизации, и облик мира будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций. К ним Хантингтон относит западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и, возможно, африканскую цивилизации. Однако оппоненты американского культуролога считают, что если исходить из его критериев выделения цивилизаций (язык, история, обычаи, институты, самоидентификация), то непонятно, почему латиноамериканская и православная (российская) цивилизации выделяются, а не включаются в состав западной. Ведь православная теология и литургия, ленинизм и учение Льва Толстого - все это проявления западной культуры.

Как Хантингтон обосновывает свою концепцию, согласно которой самые значительные конфликты будущего развернутся вдоль линий разлома между цивилизациями? Во-первых, различия между цивилизациями не просто реальны. Они наиболее существенны. Цивилизации несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное, - религии. Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения между

95

Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о соотносительной значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. А такие различия более фундаментальны, чем различия между политическими идеологиями и политическими режимами. Конечно, различия не обязательно предполагают конфликт, а конфликт не обязательно предполагает насилие. Однако именно различия между цивилизациями в течение столетий порождали самые затяжные и кровопролитные конфликты.

Во-вторых, мир становится более взаимосвязанным и взаимозависимым. Взаимодействие народов разных цивилизаций усиливается. Это ведет к росту цивилизационного самосознания, к тому, что глубоко осознаются различия между цивилизациями и то, что их объединяет. Так, североафриканская иммиграция во Францию вызвала у французов враждебное отношение и в то же время укрепила доброжелательность к другим иммигрантам - "добропорядочным католикам и европейцам из Польши". Американцы гораздо болезненнее реагируют на японские капиталовложения, чем на куда более крупные инвестиции из Канады и европейских стран. Все происходит по сценарию, описанному американским ученым Д. Хорвицем: "В восточных районах Нигерии человек народности ибо может быть лишь ибо-оуэрри либо же ибо-онича. Но в Лагосе он будет просто ибо. В Лондоне он будет нигерийцем, в Нью-Йорке - африканцем". Взаимодействие представителей разных цивилизаций укрепляет их цивилизационное самосознание, а это, в свою очередь, обостряет уходяшие в глубь истории или, по крайней мере, воспринимаемые таким образом разногласия и враждебность.

В-третьих, процессы экономической модернизации и социальных изменений во всем мире размывают традиционную идентификацию людей с местом жительства, одновременно ослабевает и роль нации-государства как источника идентификации. Образовавшиеся в результате лакуны по большей части заполняются религией, нередко в форме фундаменталистских движений. Подобные движения сложились не только в исламе, но и в западном христианстве, иудаизме, буддизме, индуизме. В большинстве стран и конфессий фундаментализм поддерживают образованные молодые люди, высококвалифицированные специалисты из средних классов, лига свободных профессий,

96

бизнесмены. Как заметил американский религиовед Г. Вайгель, "десекуля-ризация мира - одно из доминирующих социальных явлений конца XX в." Возрождение религии, или, говоря словами другого теолога Ж.Кепеля, "реванш Бога", создает основу для идентификации и сопричастности с общностью, выходящей за рамки национальных границ, для объединения цивилизаций.

В-четвертых, рост цивилизационного самосознания диктуется раздвоением роли Запада. С одной стороны, Запад находится на вершине своего могущества, а с другой - возможно, как раз поэтому среди незападных цивилизаций происходит возврат к собственным корням. Все чаще приходится слышать о "возврате в Азию" Японии, о конце влияния идей Неру и "индуизации Индии", о провале западных идей социализма и национализма и "реисламизации" Ближнего Востока, а в последнее время - споры о вестернизации или русификации "страны Бориса Ельцина". На вершине своего могущества Запад сталкивается с незападными странами, у которых достаточно стремления, воли и ресурсов, чтобы придать миру новый облик, незападный.

Прежде в незападных странах элиты обычно состояли из людей, более других связанных с Западом, получивших образование в Оксфорде, Сорбонне или Сандхерсте и усвоивших западные ценности и стиль жизни. Население же этих стран, как правило, сохраняло неразрывную связь со своей исконной культурой. Сейчас все изменилось. Во многих незападных странах идет интенсивный процесс девестернизации элит и их возврата к собственным культурным корням. Но одновременно с этим западные, главным образом американские, обычаи, стиль жизни и культура приобретают популярность среди широких слоев населения.

В-пятых, культурные особенности и различия менее подвержены изменениям, чем экономические и политические, и вследствие этого их труднее совместить, а в случае конфликтной ситуации свести к компромиссу. Люди могут стать приверженцами любой идеологии, изменив прежним пристрастиям в этой сфере, бедные могут стать богатыми, и наоборот, но русские при всем желании не могут стать эстонцами, а азербайджанцы - армянами.

Немалую роль играет и усиление экономического регионализма. Судя по всему, роль региональных экономических связей будет усиливаться. С одной стороны, успех экономического

97

регионализма укрепляет сознание принадлежности к одной цивилизации. А с другой - экономический регионализм может быть успешным, только если он коренится в общности цивилизации. Европейское сообщество покоится на общих основаниях европейской культуры и западного христианства. Успех НАФТА (северо-американской зоны свободной торговли) зависит от продолжающегося сближения культур Мексики, Канады и Америки. Япония же, напротив, испытывает затруднения с созданием такого же экономического сообщества в Юго-Восточной Азии, так как Япония - это единственное в своем роде общество и цивилизация. Какими бы мощными ни были торговые, экономические и финансовые связи Японии с остальными странами Юго-Восточной Азии, культурные различия между ними мешают продвижению по пути региональной экономической интеграции по образцу Западной Европы или Северной Америки.

В противовес этому общность культуры явно способствует стремительному росту экономических связей между Китайской Народной Республикой, с одной стороны, и Гонконгом, Сингапуром и заморскими китайскими общинами в других странах Азии - с другой. С окончанием "холодной войны" общность культуры быстро вытесняет идеологические различия. Если общность культуры - это предпосылка экономической интеграции, то центр будущего восточно-азиатского экономического блока скорее всего будет в Китае.

С. Хантингтон считает, что культурно-религиозная схожесть лежит также в основе Организации экономического сотрудничества, объединяющей 10 неарабских мусульманских стран: Иран, Пакистан, Турцию, Азербайджан, Казахстан, Киргизию, Туркмению, Таджикистан, Узбекистан и Афганистан. Данная организация была создана в 60-х годах тремя странами: Турцией, Пакистаном и Ираном. Важный импульс к ее оживлению и расширению дало осознание лидерами некоторых из входящих в нее стран того факта, что им закрыт путь в Европейское сообщество. Точно так же КАРИКОМ, центрально-американский общий рынок и МЕРКОСУР базируются на общей культурной основе. Но попытки создать более широкую экономическую общность, которая объединяла бы страны островов Карибского бассейна и Центральную Америку, не увенчались успехом - мосты между английской и латиноамериканской культурами если и наводятся, то с огромным трудом.

98



Купить BlueTooth гарнитуру

Яндекс цитирования Rambler's Top100
Tikva.Ru © 2006. All Rights Reserved